Лея, я отомщу.
Я шёл, пошатываясь, по коридору замка, стараясь удержать равновесие, но шаги мои были медленными и неуверенными. Прошло уже несколько часов с тех пор, как все изменения в нашей судьбе произошли, и тьма, как угнетённый гость, не покидала меня.
Я понимал, что должен встретиться с лордом Райаном Леоном, и каждый шаг приближал меня к этому непростому разговору. Потеряв по моей вине уже второго и последнего сына, лорд Леон не станет закрывать больше глаза. Дейн убил Вильяма Леона из-за меня. Сагитариусы казнили Драго Леона из-за меня. И Райан прекрасно это осознаёт.
Когда я вошёл в его покои, сердце забилось быстрее. Лорд, казалось, совсем потерялся в своих мыслях. Он лежал в постели, бледный, как призрак себя прошлого, и на его лице читалось выражение горя. Я знал: потеря младшего — удар, но старшего… это конец. И я знал, что вот-вот на меня выльется всё, что горюющий родитель чувствует.
— Я хочу, чтобы ты забрал всех своих людей и покинул мои земли, — произнёс он, и его голос звучал, как хрустальный звон, но с искажением, полным ненависти. — Выкупленные замки и подаренные рабовладельцами территории оставь себе. Пусть твои жалкие клочки будут отделены от нас стеной. Я больше не на твоей стороне.
Я стоял, молча слушая его, не смея вмешиваться. Он говорил о погибших, о том, как далеки были его надежды от реальности, о моей некомпетентности и непристойности. Каждый его упрёк врезался в мою душу, но на этот раз я не собирался оправдываться. Всё, что нужно было сказать, давно исказилось в его боли.
Райан продолжал говорить, что разрывает союз между нашими домами, но я уже прекрасно осознавал это. А вот следующие слова стали громом:
— Свидетелей вашего брака с Прим, кроме меня, нет, — прошептал он, как будто надеялся убить меня ядом в голосе. — Ты забрал у меня сыновей, старшую дочь, так пусть хоть один ребёнок останется у меня!..
Я чувствовал, как внутри меня закипает буря. Я хотел возразить, объяснить, что мир слишком сложен для простых обвинений, но его голос был для меня как заклинание. Он продолжал:
— Союз с тобой был моей самой большой ошибкой, — и эти слова пробили мне сердце. — Я доверился не тому, лорд Сэйвер. Повёлся на твоё обаяние и мольбы дочери. И я сам навёл все эти беды на свою семью. Ты чужак здесь.
Я чувствовал, как из груди вырывается крик, но вместо этого я продолжал молчать, опустив голову и сжимая кулаки. Он выгонял меня с таким презрением, словно я был не человеком, а лишь тенью его горя. Я вышел из покоев, и, шатаясь по коридору, понимал, что это был конец. Конец той иллюзии, которую я день за днём строил, как полнейший идиот.
Конечно, погрязнув в своих же мечтах, я не справился с управлением. Как неожиданно. Вот же идиот.
Я покинул жилое крыло Райана Леона, стараясь не оглядываться и держаться уверенно, но ноги были тяжёлыми, как будто на них лежал груз моих собственных сожалений. Мрачное небо нависало надо мной, завуалированное облаками, словно предвещая бурю, которая надвигалась. Из-за этого из окон уже ничего не светило — даже луна скрывалась где-то за тучами.
Я знал, что не могу оставаться тут больше. Лорд Райан, его слова о разрыве союза, о том, что я стал его ошибкой, не давали мне покоя. Я испытывал лишь обиду и гнев, но в душе бурлил страх за будущее, за всё то, что я уже сделал. Было жутко потерять и это.
Вдруг я услышал лёгкий шорох за спиной. Вскоре скорость шагов нарастала, и я почувствовал, как что-то тёплое и мягкое обвило меня со спины. Это была Прим. Она прижалась ко мне, и я ощутил её дрожащее тельце, её отчаяние. Я не мог поверить своему счастью и одновременно горю, когда она обняла меня так крепко, как будто боялась, что я исчезну на её глазах. В её голосе, когда она заговорила, я услышал трепет и страх:
— Мой лорд! Пожалуйста, не уходи!
Эти слова пронзили меня, как стрела, и я замер на месте. Её тепло порождало внутри меня конфликт чувств.
— Прим, — произнёс я, стараясь совладать с эмоциями. — Ты ведь понимаешь… Я не могу просто остаться. Мне нужно…
Она не дала мне договорить.
— Я люблю тебя, Яр Сэйвер! Я не могу представить свою жизнь без тебя! — она ещё сильнее ко мне прижалась, утыкаясь носиком в спину. — Я знаю, что сделал отец! Он велел тебе уходить, разорвал нашу связь! Но я не согласна… Давайте сбежим, просто уйдём отсюда! Вдвоём!
Она могла бы сломаться в любой момент: слёзы градом катились по её щекам, и сердце моё болезненно сжалось. Я всегда знал, что женщины легко поддаются чувствам, но не осознавал, насколько. Я был поражён: её слова звучали так искренне, что весь мир, казалось, остановился. Эти слова напоминали мне о том, что я лишь хотел использовать младшую дочку Леона, а она так глупо в меня влюбилась. Что ж… даже эти наивные чувства обрубила жестокая реальность.
Я нежно провёл рукой по её волосам, пытаясь успокоить:
— Прим, тише, всё будет хорошо, моя милая леди, — прошептал я, стараясь вложить в свои слова достаточно уверенности. — Мне нужно немного времени. Я должен сделать кое-что важное.
Выбравшись из объятий, я развернулся, осторожно касаясь плеч Прим. Она смотрела на меня, её выражение лица постепенно менялось: от отчаяния — к недоумению, затем — к нежности. Но слёзы не прекращались.
— О чём ты говоришь? Ты отправишься туда же? — её голос дрожал от эмоций и несчастья. — Кто тебе сказал, что в этот раз всё будет по-другому?
Я какое-то время смотрел в лицо леди, которая, вероятно, понимала больше моего. Пожалуй, нет вообще никаких гарантий, что я справлюсь у Сагитариусов. Но жизнь слишком непредсказуема, чтобы провести её в уверенности.
— Произошло слишком много. И я не могу оставить это без ответа, Прим, — объяснял я, чувствуя, как слова вырываются из меня. Надо было дать ей понять, что я не просто человек, который может сбежать от проблем, особенно когда они касаются её.
Я заметил, как она колебалась, как жизнь в её глазах сияла с новой силой, когда она смотрела мне в лицо.
— Просто подожди немного, ладно? Я обещаю, я вернусь, — добавил
